Знойный человек

Автор: Анна Романовская

Я проснулся в темноте. Темноте душной, липкой, знойной… С предательским и низменным позывом в туалет. С легким головокружением встал, натыкаясь на немыслимые препятствия (видимо, за время моего гулливерского сна лилипуты отстроили в комнате целый город!) добрел до включателя. Свет! Всполохи ярких пятен поплыли в голове.

Выключил. Дождавшись моря спокойствия в глазах, предпринял еще одну попытку. Вроде, на этот раз пытка была более щадящей, но я все же постарался поскорей выскочить в темный коридор и двинулся в луче света до санузла.

Свернув за угол, я увидел тусклый свет на кухне. Тактично откашлявшись (не люблю сюрпризов!) я вошел и увидел сына, сидящего за ноутбуком. Он сгорбился так, что, казалось, вот-вот залезет в экран.

— Ты с ума сошел?! Который час?! Разве тебе завтра не в школу?! А, ну, марш в койку!

Мне показалось, что Макар и не заметил моего появления. Но он все же буркнул себе под нос, что начались каникулы и он абсолютно свободен. Решив проявить настойчивость, я выдернул шнур из розетки и потянулся за ноутбуком. Взгляд. Мутный взгляд сына врезался в меня.

— Не смей, – прошипело чадо и резко двинулось к розетке. Вернув все на место, оно приняло ту же позу. Оторопев от тона и ломаных движений Макара я на несколько мгновений недвижимо завис в пространстве.

Что сказать? Как поступить?

Душный ком встал в горле, добавляя пульсации в мою и так горячую голову, я боролся с диким желанием разразиться руганью, пожалуй, да и приложиться крепкой рукой к его тощему телу, но… Это мой сын. Мой ребенок! Хоть и вымахавший, тринадцатилетний сгусток нервов, сарказма и пофигизма! И в кого он такой?!

Вдыхая и выдыхая, я привел себя в подобие спокойствия и с наигранным интересом спросил, чем же он таким важным занят.

— Пишу.

— Что?

— Сообщение.

— Кому?

— Другу.

— Или подружке?

— Или.

— Она из твоего класса?

— Нет.

— Со двора?

— Как зовут?

— Труп феи.

— ?!…. Наверняка хорошенькая…

Онлайн игрушки, значит. Ладно, плавали, знаем как все занимательно и увлекательно. Я вспомнил, как сам часами зависал у телека за приставкой, а рядом два верных друга-соратника-соперника. Мы бились не на жизнь, а на смерть! Подсиживая друг друга и искренне желая гибели товарищу (в виртуальных рамках, конечно). Дружба дружбой, а поиграть всем хотелось. Хотя наши игрульки и рядом не валялись с современными. Было время, когда меня и Paint завораживал то…

— Не сиди долго, глаза побереги, – а в голове отозвались слова матери: «Не сутулься, не сиди близко к экрану, не суй пальцы в розетку». Фу, как неоригинально.

Мой Макарек и не пошевелился. Ну, вот, как же так! Растишь этих детей, отдаешь им все и себя, не жалея, а они тебе спину показывают, сутулую… Я ведь его этому не учил!

Кружась по невозможно душной кухне и создавая видимость бурной деятельности, начал медленно закипать одновременно с чайником. Приготовляя себе поздний ужин, я размышлял о том, какого черта я пристал к парню. Ну, сидит, ну пялится, ну, играет, ну, подружка там у него уже завелась, какое-никакое общение… Никакое…

Меня мучало жгучее и необоснованное (все внушал себе) чувство тревоги, перемешанное с раздражением на самого себя. Надо же, как я не додумался, что уже каникулы началась, лето в разгаре. Интересно, какой он закончил класс, если ему тринадцать?… Точно тринадцать? Как бы у жены переспросить без ущерба своему моральному здоровью.

Мы с ним вместе время проводили аж на прошлых летних каникулах, когда я потащил его на ночную рыбалку. Жуткая, кстати, поездка выдалась. Особо ничего не поймали, комары нас сожрали, да еще и ливень промочил меня до самых… Не походный я человек — как на такое решился? Говорят же, черт дернул.

В ту ночь мне еще показалось, что Макар исчез из своего спального мешка. Я бегал в темноте под режущими каплями ледяного дождя с прыгающим лучом фонаря и истошно звал его наверно с час, а потом сдуру тыкал палкой у берега, ища его труп. Еще тот позитивщик, умею же представить «радужную» перспективу!

В общем, когда я, дрожащий и седой, вернулся в палатку, Макар безмятежно спал в долбаном спальном мешке! На том самом месте, где я топтался, разыскивая его. «Тебя же здесь не было! НЕ-БЫ-ЛО!» — задыхался я, не испытывая ни грамма радости от того, что сын жив. Он посмотрел на меня тем же мутным и отрешенным взглядом, как сегодня. Тогда еще подумалось, что спросонок он был не в себе. Даже не испугался! Если б меня разбудили таким ором и тряской, я б как минимум пару дней заикался. Макар со стеклянными глазами пробормотал какую-то ерунду, с силой освободился из моих рук и мирно продолжил сон. Наутро он заявил, что ничего не помнит. Не помнит! Мне эта ночь стоила пяти лет жизни…

В общем, после таких приключений я, вроде как, был на него обижен. Вдуматься только, обижен! Сын жив-здоров, а я обижен… Но это было сильнее меня. Здравым умом я понимал, что его не было в палатке. Может, он был лунатиком и куда-то выходил в этот момент, но он был сух, когда снаружи был жуткий шторм! Но в крохотном приюте, где и в полный рост-то встать не получится его НЕ БЫЛО! Так куда ж он подевался? Телепортировался?! По реакции сына было понятно, что он в полном недоумении. Что стряслось-то? И даже стал побаиваться отца-параноика. Да и я старался держаться от него подальше, чтоб лишний раз не раздражаться и не вспоминать то ли о страшном сне, то ли о паранормальном явлении. До жути побаиваюсь всякой чертовщины.

Видать, чересчур отдалился. Надо налаживать контакт, а то вон парнишка совсем параллелен…

— Виделись?

— Нет.

— Хоть фото присылала?

— Нет.

— А что пишет?

— Что отдаст сотню дувней в обмен на чабрец.

— Дувней?

— Ну, одуванчиков…

— А как эротично звучало…

— Папа! – наконец в моем сыне появились прежние черты интеллигентного и стыдливого мальчика.

— Я то думал, что ты меня в упор не слышишь. Чаю?

— Давай.

Подъехав к нему с двумя дымящимися ведрами чая и нелегкой закуской, я заглянул ему через плечо, намереваясь увидеть хоть край переписки, а вдруг она его все же развращает! Дувни! И хоть бы это была все же ОНА, а не какой-нибудь прыщавый перезрелый педофил на том конце реальности. Ничего не увидел и ничего не понял, как и опасался.

— Как ты в этом всем разбираешься?

— Па, ты скоро спать?

— Это уже слишком! Вы, молодой человек, забываетесь! Не хотел грубости, но по-другому ты не понимаешь! Давай-ка, прощайся со своими типа друзьями-подругами и через пять минут будь умытым в кровати! – «Не суй пальцы в розетку» осталось вне эфира.

Макар и не двинулся, я выждал с минуту и, крепко схватил его за руку, рванул со стула. Конечно, он взлетел, как пушинка, и ударился спиной и затылком о кухонный шкаф, все-таки я дал лиху… Он еще потирал ушиб, когда я уже подскочил к нему с извинениями, а малой не растерялся, понял, куда надо давить. Манерно сжимаясь и шарахаясь, он пятился от меня, зыркая из-под

сложенных в обороне рук и все рано как-то тупо или даже бездушно, что ли… Эта поза и взгляд страшно меня взбесили, и я выскочил на балкон, чтоб вдохнуть и выдохнуть.

Ах ты, ночь! Что ты, ночь, такая темная, душная, липкая, жужжащая. В давящей тишине резко и монотонно начала вскрикивать птица или это кто-то где-то сел на жутко скрипучие качели и раскачивался, потешаясь — не мог разобрать. Этот звук начал заполнять меня, нарастать во мне, распирать меня! Мне захотелось бежать на него, против него, в него… И раствориться в нем… Как в кислоте.

— До чего ж глупо! Как все нелепо, несуразно и бестолково! Не знаю, кто из нас старше по развитию, кто умней. Может, мне просить прощения? Но это он не подчинился.

— Не подчинился? А ты что, Гитлер в обмундировании, что он должен бояться и повиноваться?

— Но я отец, я его рощу, воспитываю!

— Воспитываешь? Застал посреди ночи на кухне и решил быстренько его припугнуть, загнать в конуру и дальше преспокойненько почивать? Но это не дело — зависать в компьютере и бесцельно тратить время!

— О! Тратить время! Можно подумать ты в белом халате на весах развешиваешь свои минуты и приговариваешь: «Это — на сон, это — на гигиену, это — на работу, это — на жену-язву, это — на сынишку-стервеца, это — на друзей (детства, от которых никуда не деться), это — на хобби (надо и хобби себе модно-полезное завести!), а это вот — на отдых, молодчик, хорошо потратил времечко, но только отдохни пять минуточек!».

Бред! Что за воспаленное сознание? И почему я всегда ухожу в какие-то дебри воображения, когда нужно здесь и сейчас, в реальной жизни решить проблему! Да даже не проблему, просто — разрулить ситуацию, объясниться с ребенком, уговорить подростка сделать то, что считаешь полезным, нужным, важным для него.

Я зашел на кухню — пусто. Я в коридор – никого. Его комната, ванная, туалет – пусто. Я к входной двери – ключи на месте, заперто изнутри. Пошел под бочину матери! Маменькин сынок! Включаю свет в спальне – никого — смятая кровать, пустые кружки из-под чая-кофе-сока-минералки, пепельница с бычками, небрежно раскиданные шмотки, монотонно-глухо трясется вентилятор. Классический холостяцкий пейзаж.

— Не дом, а скотный двор! – ворчу я, иду на кухню, спотыкаясь о непонятные предметы, валяющиеся на липком полу. Надо проверить, торгуется ли еще Труп феи за дувни или пора принять волевое решение и идти в атаку, силой нарвать цветов!

Чай остыл, опять пью помои…

В кухню шумно влетел ворон.

Я: Ма!

Он: Кар!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.