Право на знание

Автор: Марина Битокова

Одним из замечательных литературных открытий нескольких последних месяцев для меня стал роман Джона Уильямса «Стоунер», прочитав примерно треть книги, я определила его для себя как «Мартин Иден» без романтики». Действительно, в обоих романах похожая канва событий: молодой человек из низких слоев американского общества через приобщение к художественной литературе проходит сложный путь, в котором преодолевает, прежде всего, самого себя и обнаруживает внутри себя глубокие противоречия. Они, эти противоречия, наверное, и не проявились бы, если бы он продолжал привычную жизнь, оставался в своем привычном кругу. Но тяга к познанию изменила самих героев и их судьбу, и приоритеты многие изменились: не борьба за выживание определяет теперь их жизнь, а преодоление невежества, незнания, «не-интереса». Но важнее сюжетного сходства здесь, на мой взгляд, утверждение знания как высшей ценности человеческого существования, важности осознания своего права на познание как основы, смысла своей жизни.

Казалось бы, с первым из этих романов – «Мартин Иден» (1908-1909) все ясно. Но к нему стоит присмотреться более пристально, и увидеть в нем не только классический «роман для юношества», к тому же он не слишком типичный для литературной манеры Джека Лондона. Отвлекшись от хрестоматийного толкования этой книги, шлейфом тянущегося за ней уже много лет, мы находим в ней глубину внутренней неразрешимой драмы человека, оставшегося один на один с самим собой, запертого в квадрате своего одиночества, из которого есть только один путь – наверх. История Мартина Идена – это история роста над собой и адских мук перерождения, преодоления обстоятельств своего биологического рождения.

Автобиографичность этой книги не умаляет ни одного из ее достоинств, скорее, еще ярче высвечивает историю жизни человека, расставляя акценты особым образом. Она превращается в личную, исповедальную повесть, сила которой именно в том, что она как бы не для читателя – ее искренность избавляет нас от недоверия или отношения к рассказанному, как к литературной условности. Мартин Иден, как и Джек Лондон, отстоял свое святое человеческое право на познание, на учебу, на чтение – на вещи, нам сегодняшним кажущиеся не настолько ценными в силу своей привычности и безусловности…

Роман «Стоунер», вышедший спустя более полувека, в 1964 году, тоже автобиографичен: Джон Уильямс был преподавателем университета Миссури, автором четырех романов, за один из которых (не «Стоунер») он получил престижную литературную премию США. Но если информация о фактах жизни писателя более чем скудна, по крайней мере, в русскоязычном сегменте всемирной всезнающей паутины, то о его жизни «внутренней» мы можем судить по книге, которая на наше читательское счастье обрела второе рождение несколько лет назад после переиздания в США и перевода на французский Анной Гавальда. Как и в случае с «Мартином Иденом», «Стоунер» не вызывает сомнений или недоверия: так беспристрастно, безжалостно и безэмоционально можно рассказывать только о себе, о своей жизни – когда самые страшные катаклизмы ты уже пережил и они не кажутся тебе заслуживающими долгого и красивого пересказа. Эта особенность избавляет особо привередливых читателей от скепсиса и высокомерия, ибо несмотря на монотонное повествование и почти полное отсутствие внешнего действия, от книги не оторваться. Она завораживает не меньше, чем наполненный событиями и перипетиями жизненный путь Мартина Идена. И если сначала нас удивляет и немного тяготит отсутствие диалогов, то с постепенно даже те редкие разговоры, которые случаются у героя, словно бы вырывают нас из особого состояния литературного созерцания. Так, наверное, они вырывали и Уильяма Стоунера из его глубокого погружения в мысли о себе и литературе.

Кто-то из критиков сказал, что это роман «о тщетности любви к литературе», а затем добавил, что это «безмерно печальный, не великий, но доброкачественный и глубокий роман». Сложно сказать, можно ли применять к литературному произведению такие утилитарные эпитеты, как «доброкачественный», но с тезисом о тщетности любви к литературе, хочется поспорить. Важно определить, ждем ли мы от литературы возможности извлечь из нее пользу, или эта любовь (как и любовь вообще) является смыслом себя самой. Действительно, внешне Стоунер потерпел поражение на всех жизненных фронтах, но посреди полной неустроенности он находит смысл лишь в том, чтобы читать книги: «Летом 1937 года он ощутил былую тягу к чтению и изысканиям; и с диковинно бесплотным энтузиазмом исследователя, мало зависящим от возраста, он вернулся к той жизни, которая одна не подвела его ни разу. Он обнаружил, что даже отчаяние не увело его от этой жизни далеко». И почему-то верится, что если спросить Стоунера, или Идена, или Лондона, или Уильямса, готовы ли они избежать поражений в обмен на прежнюю жизнь, лишенную сомнений, рефлексии и самокопания, никто из них не согласился бы. Не согласился бы лишить себя тех невысказанных открытий, той свободы познания, того эстетического счастья, которое дает тебе литература.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.