Поэзия Инны Домрачевой

Автор: Инна Домрачева

* * *

У меня одна голова и два колеса,

Один мой брат — жаба, другой — вообще лиса,

Планшет  научил меня не смотреть  в глаза,

Но я до сих пор могу творить чудеса.

 

Я рисую снежинки на зеркале зубным порошком,

Я отказываюсь бить словом — только пыльным мешком,

У меня одной нет почты на gmail.com,

Я не хочу бояться зомби, это мой город, пошли пешком.

 

Но ты слишком серьезен, даже когда ты пьян,

Ты настолько хороший, что это уже изъян,

Был бы ты лихоимец, подонок, злодей, смутьян, —

А с  тобой даже как-то совестно пасть в бурьян.

 

* * *

Сердце бьётся как пустая канистра,

Грохоча внутри багажного блока.

То ли время стало течь слишком быстро,

То ли ярость стала жечь слишком много.

 

За рассыпанные фраз шлакоблоки,

За сознанья пересохшее море

Мне придётся расплатиться в итоге,

Только разве я жалею и спорю?

 

На асфальт небрежно сгружены строфы,

Раздроблённые под бутовый камень.

Я стою у берегов катастрофы

И творю её своими руками.

 

* * *

Есть вещи страшные. К примеру, быть в метро,

Глядеть в окно, от доплера слепое,

И звуку оправдание любое,

Когда с карниза капает в ведро,

 

Придумывать. Или увидеть тварь

Среди малины и нечастых елок,

Когда идешь домой через поселок,

Скрипит полуоторванный фонарь,

 

А за рабицей кто-то «Отче наш»

Наоборот читает торопливо,

Вокруг темно, пустынно и дождливо,

И домики всего в один этаж.

 

Мне страшно, бес. Но не тебя — того

Кто ждет тебя, чье дергается веко,

Нет ничего страшнее человека

И слишком человечности его.

 

* * *

Искала нужные слова в шкафу и за диваном,

Из сумки вытряхнула всё, но тоже не нашла,

И говорила языком сухим и деревянным,

Как будто пафосом язык и нёбо обожгла.

 

А настоящих главных слов никак не находилось.

Я посмотрела их везде, где видела вчера.

Скажи, ты можешь мне помочь? Скажи. Скажи на милость,

Какие странные дрова лежат среди двора!

 

У этих дров, у этих слов, армированных блоков

Такой в сечении квадрат, что половина фраз

Из эпитафий состоит, на край — из эпилогов,

А половину, вообще, не выговорить враз.

 

Опять при сборке тишины останутся детали,

И я опять не помню, как мы клали их тогда,

Когда слова горели так, что счётчики мотали,

А под землёй кипела нефть и плавилась руда,

 

Когда подстанция, мигнув, устало вырубалась,

Когда во всем районе свет ошеломлённо гас,

И только главных слов тепло светиться оставалось:

О том, как в смерть врывалась  жизнь, оттаивая нас.

 

* * *

Александре Кайгородовой

Осенью люди похожи на пароходы,

Облако пара возносится изо рта,

Смутны их лица, величественны обводы,

Близко им небо, неведома маета.

 

Тополь роняет сухие дынные корки,

Августом тянет, нежно и тяжело,

У снегиря на разбитой железной горке

Ноет в пути натруженное крыло.

 

Солнце находит улицу медным зондом,

Шторами сонно помаргивают дома,

Завтра подходит к городу снежным фронтом,

Завтра уже октябрь, уже зима.

 

Только в апреле, когда заскучаем очень

И наконец-то сделается светлей,

Люди вернутся, выплывут из-за ночи,

Вновь превращаясь в люди из кораблей.

* * *

Чертополох и струнные концерты

Не допускают фальши ни на пядь,

И Каменск не тревожится, что церковь

На Революционной, 45.

 

Дыши листвой, поняв — уже не тяжко,

Расскажешь золоченым небесам

О том, как рисовальщик взял шабашку,

А через год художник принял сан.

 

Система строп и меток карандашных,

Свет, кисти в банке, булка, молоко,

И рисовать под куполом не страшно,

Когда в обоих смыслах высоко.

 

По этой тишине, как по зарубке,

Находишь церковь около реки,

В притворе грудой ситцевые юбки

И легкие цветастые платки.

 

От глаз, что знают, жаля и жалея,

Губами к роднику в нещадный зной,

Льнешь к вазе возле фрески Пантелея

С залеченною трещиной сквозной,

 

В ней белые растрёпанные астры.

У Пантелея святости печать

Неявственна, но из-под алебастра

Мерцает сила верить и прощать.

 

Рубцуется растравленная рана,

Выходишь, дышишь, затворяешь вход.

Там у двери с табличкою «Охрана»

Лежит обычный полосатый кот.

 

Он сердца страж, сюда такой и нужен,

Здесь человек пройдет, а сволота,

А гниль его останется снаружи,

Не просочится поперёк кота.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.