Колыбельная над руинами

Автор: Марина Мазуренко

Колыбельная над руинами (сказка)

Маричка аккуратно отвела в сторону обледенелую ветку и прошла вперёд. Каменный остов башни, который было видно с самой опушки, высился теперь буквально в паре шагов. Девочка оглянулась по сторонам – вокруг ни души, заснеженный лес словно погрузился в глубокий сон. Старейшина Габор строго–настрого запрещал им ходить к Ведьминой башне. Считалось, что в этом месте всё ещё дремлет злая магия. Но Маричка Абель не боится древнего колдовства! Она утрёт нос сынку мельника, который назвал её трусихой и принесет камень прямо с развалин.

Когда Маричка была совсем маленькой, бабушка рассказывала ей, что много лет назад, в башне жила ведьма. Последняя ведьма. Лечила селян, учила детей читать и вообще вела себя немного не так, как положено ворожеям из древних сказок.

А потом в Ведьмин Яр пришли рыцари короля, и тогдашний старейшина выдал всё как на духу – дескать, живёт в лесу жуткая колдунья, вершит темные ритуалы, господа рыцари, вон в той башне. Идите, избавьте нас от скверны.

Бабка уверяла, что рыцари бились с ведьмой девять дней и девять ночей, а на рассвете десятого дня башня занялась пламенем, в котором сгорели и рыцари, и последняя ведьма. С тех пор-то им всем в эту часть леса путь заказан: древние камни помнят о предательстве и способны мстить. А село так и называется Ведьминым Яром, хотя ни одной ведьмы уже пару веков не видели ни в Гароссе, ни в других землях, что расположены за Порогами Арионны.

Девочка вышла на поляну, на которой громоздилась страшная, похожая на обглоданную кость, башня. Её сложили из странного, красноватого камня, такого нет нигде в Гароссе. После пожара развалины потемнели, но камни сохранили багровый оттенок. Камень, подобранный у Ведьминой башни, нельзя было спутать ни с одним другим.

Раздумья Марички прервал птичий крик. Толстая сойка, примостившаяся на огромном валуне, истошно заорала, увидев незваную гостью. Надо же, а в селе болтают, будто тут ни одна лесная тварь не появляется. Девочка притворилась, что швыряет камень, и надоедливая пичуга, взмахнув пестрыми крыльями, скрылась среди пушистых от снега веток.

Поляна стремительно переставала быть таинственной – ну каменюки, ну башня. Да, красные. Да, очень старые. Но камни вовсе не шепчут злые слова, не выглядывает из опустевшей башни женщина в черных одеждах с обожженным лицом. Врут сельские байки. Как есть врут.

Маричка посильнее натянула шапку на замерзающие уши и наклонилась за небольшим камушком. Красноватый осколок удобно лег в руку, и ей почудилось, что он тёплый. Стянув шерстяную варежку, девочка снова коснулась камня. Тёплый!

Быстро положив находку в сумку, закрепленную на поясе, она двинулась к башне. Если маленький осколок остался теплым в зимние холода, то какими будут стены?

Стены были не просто теплыми – горячими. Продрогшая за время своей лесной прогулки Маричка решила зайти в башню погреться, до дому путь неблизкий, она передохнет немного, а потом вернется в Ведьмин Яр.

Девочка шмыгнула в зияющий дверной проём как мышка в норку. Внутри действительно было гораздо уютней, чем в лесу, стены источали волшебное тепло. В довольно большом помещении было четыре двери, по виду запертые, и винтовая лестница.

Неуёмное любопытство, которое, по мнению бабушки, должно было сыграть с ней злую шутку, вынудило Маричку подняться наверх. Следующие этажи сохранились

похуже, часть стен осыпалась, сквозняк гулял в пустых оконных проёмах. На крыше, между полуразрушенными зубцами выл ветер, а посреди площадки стояло большое тяжёлое кресло. С виду деревянное, но какое дерево выдержит столько времени под зноем, дождями и снегом?

Впрочем, Маричке было всё равно. Кресло было красивое, резное, даже в доме старейшины такого нет. Хихикая от восторга, девочка уселась на сиденье и положила руки на подлокотники, выточенные в форме кошек. Совсем как королевна из бабушкиной сказки! Кресло, как и стены, было теплым и абсолютно сухим. Сидеть на нём было не очень удобно, для десятилетней девочки оно было слишком высоким. Маричка уселась с ногами, стало лучше. Так королевны не сидят, но она ведь не королевна.

А ветер продолжал свистеть, выплетая вечную мелодию. Музыка казалась такой явной, что Маричке нестерпимо захотелось петь. И она запела ту песню, которую ей пела на ночь бабушка:

Витязь, назначенный луной,

Скачет сразить своего врага,

В край обессиленный войной,

Где серебром блестят снега.

Грохочут копыта, звенит узда,

Витязь одет в полуночный свет.

В короне железной горит звезда,

Он защищает былой завет.

Спите же дети под звон узды

Лунного витязя в небесах,

Он сбережёт от любой беды –

Витязю неба неведом страх.

Спите, малютки, придёт рассвет,

Вспыхнет алмазами скользкий наст,

Витязь, хранящий былой завет,

От зла зимней ночи укроет вас.

– Красивая песня, – приятный женский голос, раздавшийся над ухом, заставил Маричку с визгом спрыгнуть с кресла, – Не бойся, я не причиню тебе зла.

– Ты ведьма? Последняя ведьма, которая сгорела вместе с башней? – спросила девочка, недоверчиво оглядывая стройную незнакомку в зелёном. – А где твои ожоги?

– Для того, чтобы они были, нужно обжечься, – насмешливо ответила женщина.

У неё были рыжие волосы и серые глаза. На плечах незнакомки покоился отороченный беличьим мехом плащ. Выглядела она как-то странно. Вроде как благородная, но как-то непривычно. Картинки с похожей одеждой Маричка видела в старой книге старейшины, которую он читал детям селения зимними вечерами.

– Ты меня проклянёшь? Пожалуйста, не надо! – девочка уставилась на ведьму с самым жалобным выражением лица, на которое была способна. – Я никому не скажу, что видела тебя здесь!

– Успокойся, дитя. Я не собираюсь тебя проклинать, – рыжеволосая подошла чуть ближе, но заметила, что Маричка всё ещё боится, и остановилась. – Как тебя зовут?

– Маричка Абель, – выпалила девочка, запоздало вспоминая, что ведьмам, вроде как, нельзя называть своё настоящее имя.

– Спой мне ещё что–нибудь, Маричка, – попросила ведьма. – Что–нибудь красивое.

И Маричка спела. Сначала одну песню, потом другую, вслед за ней – третью. Рыжеволосая незнакомка сидела в кресле и слушала, едва заметно покачивая головой в такт. А когда девочка устала, женщина обняла её и легонько поцеловала в лоб.

– Спасибо тебе, Маричка Абель. Ступай домой, уже поздно. А камень, который ты здесь подобрала, лучше выбрось. Не стоит селянам знать, что ты ходила к Ведьминой башне.

И Маричка пошла. До дому она добралась на удивление быстро, тропа словно сама двигалась под ногами. Только вот камень она не выбросила. Как ещё она докажет остальным детям, что действительно была у древних развалин?

Тод, сын мельника, поначалу смеялся и говорил, что она всё выдумала, но когда увидел красный камень, источающий колдовское тепло, сразу поверил. И побежал жаловаться старейшине. Габор пришёл к ним домой тем же вечером. Бабушка раскатывала тесто, когда он постучал в дверь.

– Здравствуй, Маричка, – обычно старейшина улыбался, но сегодня при виде девочки он только нахмурил кустистые брови. – Бабушка Илона дома?

– Дома, где ж ей быть. Заходите, сейчас пироги будут, – радостно заявила девочка.

– Не до пирогов мне, Маричка, – вздохнул Габор. – Ой, не до пирогов.

– Старейшина, добро пожаловать, – Илона появилась в дверях, вытирая руки о передник. – Чем обязаны?

– Твоя внучка ходила к Ведьминой башне.

В воздухе повисла тишина. Бабка устало потерла переносицу и грузно опустилась на стул. Габор переводил тяжелый взгляд с девочки на старуху.

– Маричка принесла из леса красный камень, – старейшина продемонстрировал злополучный осколок, завернутый в тряпицу. – Он тёплый, Илона. Ты понимаешь, что это значит?

– Нет, – прохрипела бабка. – Девочку я вам не отдам, слышишь?

– Бабушка, о чём он говорит? – девочке стало страшно. – Что они хотят сделать?

В деревянный ставень что-то стукнуло. Потом ещё. И ещё. С улицы послышались крики.

– Выходи, ведьма малолетняя!

– Выходи, нечисть!

Габор вздохнул, глянул на них немного виновато, положил камень на стол и вышел. Он никак не мог им помочь – в селе боялись колдовства. Больше, чем богов или короля.

– Маричка, мы сейчас выйдем к людям, – бабушка сжала плечи девочки и заглянула ей прямо в глаза. – Притворимся, что послушались. Но когда я скажу, ты побежишь в лес, к башне. Там они тебя не тронут.

– А ты? Бабушка, ты побежишь со мной?

– Конечно, пташечка моя, я буду бежать за тобой. Но только не оглядывайся, поняла?

На улице было светло, как во время весеннего праздника – селяне принесли с собой факелы. Маричка испуганно оглядывалась по сторонам, выискивая знакомые лица, но все, даже дети, выглядели непривычно злыми и чужими.

– Идёт, ведьма поганая!

– Ууу, дрянь!

– Голову ей отрубить надо – закалённая сталь супротив ведьмы лучшее средство!

Бывшие друзья и знакомые, те с кем она играла летом, с кем делилась тайнами, все они словно превратились в зверей, приветствующих её появление рычанием и плевками. Девочка цеплялась за бабушкину руку, изо всех сил сдерживая слёзы. За что они так с ней? Она же не сделала ничего плохого.

Сопровождаемые криками и градом камней, они вышли на площадь перед церковью. Там уже собрались те, кому жители Ведьминого Яра испокон веков доверяли суд: старейшина, священник, стражник и мельник. Говорили они долго, у Марички начали слипаться глаза, а руки окоченели от холода. Её сторону принял только старенький стражник. Сир Дэрин считал, что ребенок ни в чём не виноват. Но его, конечно же, никто не слушал. Священник в черных одеждах провозгласил решение, которое приняли господа судьи – Маричку Абель, десяти лет от роду, признать виновной в колдовстве и сжечь, чтобы очистить от скверны её тело и помочь спастись душе.

– Беги, Маричка, – одними губами шепнула Илона, выпуская внучкину руку и подходя к судьям.

Старуха что-то сказала, развела руки. Поднялся ветер, загасивший факелы, повалил снег. Маричка понеслась прочь, Илона, последний раз сказав что-то на непонятном языке, пустилась за ней.

– Бабка Илона тоже ведьма! – заорал кто-то. – Держите её! Да мелкую паршивку не забудьте!

Маричка Абель никогда в жизни так не боялась. Она бежала быстро, как лиса, за которой следуют охотники. Вот и показалась лесная опушка, над которой вгрызался в подсвеченное луной небо силуэт башни. Осталось совсем чуть–чуть.

– Бабушка, мы смогли! – девочка обернулась и увидела, что бабушка довольно далеко от неё.

Старуху нагнали мельник с сыном. Они что-то кричали, размахивали руками. Луна блеснула на лезвии кривого ножа, который мельник вытащил из–за пояса. Старая Илона отшатнулась, но было поздно – лезвие вошло под ребра. Предсмертный крик женщины слился с истошным визгом внучки.

– Ну что, ведьма, теперь и тебя в расход, – радостно ощерился Тод, подходя к ней ближе. – Сейчас притащим обратно в село и спалим!

– Отойди от неё, – из мягкого лесного полумрака показалась давешняя знакомая Марички. – Если хотите жить, убирайтесь в свою деревню.

– Сгинь, нечистая! – мельник трясущимися руками вытащил из–за пазухи знак Единого и выставил перед собой. – Сгинь!

Ведьма усмехнулась и щелкнула пальцами. Повинуясь сигналу, из чащобы вышли волки, их утробное рычание наполнило зимнюю ночь.

– Не смотри, Маричка, – ведьма развернула девочку к себе. – Не смотри.

После того, как Маричка Абель пропала, а растерзанные тела мельника и его сына нашли на опушке, жители Ведьминого Яра не могли избавиться от ощущения постоянного страха и тревоги. Детей не пускали гулять, к лесу не приближались, но страшно все равно было.

Но прошёл месяц, а Маричка так и не пришла мстить. Священник уверял всех, что нечисти в Ведьмин Яр хода нет, ведь он окропил границы селения святой водой. На том и успокоились.

В дом бабушки Илоны никто не заходил. Старейшина всё повторял, что надо его сжечь, но соседи не соглашались – а ну как пламя на их крышу перекинется. Никто не знал, что красный камень по прежнему лежит на деревянном столе, становясь всё горячее и горячее. Однажды ночью старый сруб вспыхнул, как сухое полено, а вмиг поднявшийся ветер разнес пламя по всему селу. Люди пытались выбраться, но запоры не слушались. Над Ведьминым Яром стояло страшное зарево, видное за много вёрст вокруг. А Маричка Абель стояла на верхушке красной башни в лесу и глядела, как огонь пожирает её дом.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.