Тексты

«Имбирное лето»

Автор: Елена Милосердова

Печатает…

Как мало нужно человеку,
Всего лишь снова
Мельканье на экране слова
«Печатает…»

Как это трепетно и вдохновенно,
И нескончаемо заветно —
Мельканье одного лишь слова,
Не обещающего ничего.

Всего лишь действо. Однозначно.
Что человек живой
И дышит так, как ты,
И думает, и, созерцая, внемлет.
И набирает текст.
Тебе.

Косточка

Вынимаю кость из персика,
словно персик этот — вся жизнь моя,
ну а косточка — это ты.

Проводя остриём ножа
по окружности плода,
воплощая тем самым раскрытие
наболевшего пьяного разума
и господства тебя в нем.
Доверяя ножу
неизбежность внедрения,
дабы выявить и удалить
лишний в нем компонент.
Разрываю плод на две равные…
почти равные,
где одна часть пуста,
а другая — с косточкой,
как и жизнь моя,
поделенная на «до тебя»
и всё то, что «после».

Поддеваю кость ножом,
испуская сок плода,
словно в сердце своё
я вонзила нож,
и крови поток,
как и плода сосок
залил все вокруг,
и окончил жизнь.

но, лишь так,
вырезая все лишнее,
стало видно, где крылось зло,
что всё тайное — с деформацией,
с новой жизнью и перетеканием
из кости — в червя,
из червя — в тебя.
Затаилось и стало гнить,
пожирая плода нутро,
размножая его и утрируя
от процессов дефекации.
Все, что есть вокруг
Все, что было до,
все испорчено.

Так, убрав червя,
и все то, что с ним,
уберу тебя
из души своей,
из бредовых снов,
с одинокой яви,
из больных стихов
и погибели
из-за печали.

206

Дайте таблетку от ностальгии,
От этой боли в груди.
От безысходности и невозможности
Что-либо изменить.
Приблизить тебя, а не удалить
На 206 километров…

Пульсирующие, проклятые 206!!!
Пламенем адским им бы гореть!!!
Чтоб разразился меж ними гром!!!
Чтобы к чертям взорвалось все кругом,
Между двумя городами,
Пропасти этой меж нами…

Осталась лишь скользкая сети нить,
Лишней фразы не обронить,
И не бранить бы совесть,
И не реветь навзрыд,
И не писать ничего, не молить…
Лишь молиться, чтоб не любить.

Ваза
1
Болеть и тревожиться за тебя,
изо дня в день,
ночь за ночью,
иссякая с каждой минутой,
находя во всем лишь боль эту,
словно она — есть вода,
во мне — вазе.
Опустошая этим себя,
словно не боль это,
а одна из главных
моих составляющих,
с одним лишь цветком — тобой,
пустившем во мне свои корни:
В сердце, в душу и в мысли.

2
Смеяться изо дня в день,
радоваться ночь за ночью,
подпитываясь каждой детской улыбкой,
находя во всем лишь счастье,
словно оно — есть вода
во мне — вазе,
с тремя цветами:
Ландышем и двумя Дицентрами.

3
И, как вы смогли догадаться,
я не из тех больших ваз,
что ставят на пол
для шикарных цветов —
роз, орхидей или лилий.
И не из тех, куда ставят бессмертник,
Камыш и осоку… — любой сухоцвет,
не живой и не требующий полива.

Я та, чье место на светлом окне.
я мала, и орнамент на мне
состоит из долек горошин,
выложенных вручную,
под тихое пенье.
И, кажется, больше тех трёх, —
Ландыша с двумя Дицентрами,
во мне не вместить,
ну максимум, еще один —
тот, первый,
Черный Тюльпан.

Имбирное лето

Лето пропитано имбирём
И твоим взглядом небесным,
И если сделать хоть шаг вперёд,
я упаду в эту самую бездну,

В эти самые руки, что шеи моей касались,
прядей, на лоб спадающих, висков, плечей…
Кончиками пальцев, и поцелуев твоих …
самых-самых.

Закрой мои веки своими ладонями,
Укутай в свой взгляд небесно-сапфировый,
И губы мои — своими губами имбирными,
как это лето, — полностью пропитай.

24/7

Как научиться справляться
с мыслями, что повсюду
кричат об одном и том же,
начав только чтение книг,
или попытки сосредоточения
над ворохом дел?..
приняв даже дозу снотворного —
лента ли новостей,
или стихи Иосифа…
все остается под занавесом
прошедших дней:
твоих улыбок,
твоих взглядов,
твоих поцелуев,
стоящих на репризе
24/7.

5

Для чего ты мне дал эти пять?
Чувствовать —
Словно болеть
И каждое из них через муки,
И каждое периодами не унять,
Пока не напишешь, пока не споешь,
Не изваяешь, и не утрешь
Слезами всю рожу,
Пропустив себя целиком
Через сито дрожи…
В каждом тремора пальце,
Через глотку и через ключицы,
Чувствуя как всё гложет,
В муках своих от того,
Что выйти не может,
Отдает в сердце колотой раной,
Казалось, вот, только что она
Зажила, зарубцевалась,
А он — на тебе —
Новую порцию говна в жизни.
И ты сидишь такой,
Вроде бы подпитанный,
Успокаивая себя, —
Это лишь временно,
Он всё слышит…

Но для чего?
Для чего эти пять?
Жила б я себе спокойно,
Без надобности таблы глотать,
Была б каким-нибудь учителем
(как в дипломе),
Бухгалтером,
Или врачом…
Да! врачом!
Эти-то отменные сухари…
Всё у них по струночке,
Сердце закупорено изнутри.
А ты — хоть сгори!
Корчись в своих конвульсиях,
До катышек простыни!
И стоны свои
(хоть это не стоны,
а сраное нотное детище)
Засунь себе и утри,
Ранним дорассветным утром,
Пока все спят,
Чтоб ни одной слезинки наружу!
Оглушительной тишиной дома объят,
Сидишь почти немой
И никому не нужный,
Не в силах выдавить из себя
Ни ноты, ни строчки, ни штриха,…
Хоть всё и кипит,
И колется,
И взрывается!
И вот-вот бомбанёт!!!
И так изо дня в день,
Вот уже который год…

Только бы близкие закрыли
Все свои эти самые – пять…
Чтоб за меня, со стыда потом,
Не помирать.