«Будущее наступило на детали «Лего», не убранные с ковра»

 

Автор: Елена Борок

 

Будущее

Будущее наступило

на детали «Лего», не убранные с ковра,

задело плечом школьное фото в рамке,

ударилось о косяк.

 

Это ведь только в фильмах

оно входит всё в белом, чеканной поступью.

А у нас – как придется.

К кому-то нагло вваливается средь бела дня,

чье-то вообще дверью ошиблось.

А мое, видишь, — в темноте, тайком;

на цыпочках, чтобы не разбудить маму.

 

* * *

С.П.

Допустим,

принц приходит позже —

через двадцать лет.

 

На той самой двухмерной лошади,

рисованной в первом классе;

тощий, нечисто выбритый,

со второго захода, но без детей.

 

Полгода поднимается к тебе в башню.

Гулко впечатывает шаги,

курит на площадках,

по две,

щурится, выпуская дым.

 

Неделю мнется в прихожей:

бряцает доспехами, мешает пройти,

громоздко и неуместно распрямляет спину —

во всю ширь,

на всю ширину хрущевки.

Молчит.

И, главное,

что ему теперь скажешь,

чем поможешь —

 

пока первый рыцарь,

победитель драконов

не сомнет, как куклу,

или

не отправится восвояси.

 

* * *

Дождь пробивает асфальт и квадраты крыш.

Дождь пробивает ладони, но крови — нет.

Дождь и внутри, и снаружи, и ты стоишь,

В камень упавших скрижалей дождя одет.

 

Камень ложится на камень. Вода в песок.

Веско и тяжело, как просыпать ртуть.

Веско и тяжело, как глубокий вдох

Города, затопленного по грудь.

 

Как же закроешь краны в Макондо, где

Что ни случись — живи, и плыви, и верь:

Если земля замешана на воде,

Ты из того же теста. Чего теперь?..

 

* * *

Яблоко падает с черной сухой ветки.

Красное яблоко – оторви и брось,

в жерло дождя, в водовороты трав.

 

Травы, гнутые, влажные, тянет к земле,

стебли перегибаются.

Яблоко падает, лес говорит в голос –

но ты не слышишь.

 

Друг мой, кто так придумал, что я всегда за тобой?

Кто так придумал: по свежепримятому, сочному,

шаг в шаг тебя повторяя,

 

ставить ступни неслышно –

ни защитить, ни заслонить телом; да хоть придержать локоть –

кто так придумал?

 

Всё, что уходит, — в землю уходит; видишь? слышишь ли?

Всё, что уходит – всё идёт своим чередом.

Я — в чёрную, жирную почву корни даю,

ты песком рассыпаешься —

 

самое время.

Яблоко падает с глухим стуком,

каштан упал и разбился. Самое время.

 

Мы же с тобой, как все, мы — жили и умерли,

жили и умерли; жили и умерли врозь.

Теперь о чем сожалеть?

 

* * *

Наши друзья, живущие по потайным местам,

снятся, мерещатся — в святки ли, к празднику, или так когда.

Улыбаются, говорят: улыбнись и ты, улыбнись, ведь у нас все есть.

Ничего не болит, ни за что не боязно, а еще —

а еще теперь у нас есть светлый высокий дом.

Мы счастливы здесь.

 

Наши друзья, оставшиеся в конце прошлой главы,

в лучшем случае, обратившиеся в повод для встречи,-

они говорят: улыбнись! — и ты улыбаешься. И становится легче.

 

Но накреняются дни — неловкий большой корабль,

неосторожность проходит красной нитью, путает карты, —

и тогда они вскрывают любые двери, срывают петли;

просятся на язык, попадаются сто раз по пути с работы;

звонят черт знает откуда; всплывают не там, так тут —

но только подбадривают. Не зовут.

 

***

Корабль

Это просто работа. Работа за кров и хлеб.

Я считаю камни, кладу один к одному.

Это, вроде, зачем-то нужно, хотя, наверное — нет.

Совершенно точно — нет, если по уму.

 

Я считаю камни. Никто не приходит проверить счет.

Мне вполне доверяют, большая честь, да и что здесь красть?

А окончу работу — завтра прилив принесет еще,

Море не даст пропасть.

 

В целом, тихое место — копи на старость, расти детей;

«тише едешь — целее будешь» — сказал отец.

Только как тут выжить без радостей, без новостей,

в человеческой пустоте?

 

И не столько мысли — ветер путается в волосах,

и работа не спорится. Против воли идет, почти назло.

Будто спрашивают меня: если ты корабль, где твои паруса?

Если лодка — то где весло?

 

Будто спрашивают: а и правда, ты ли не хороша?

Уж какая работа — в такой глуши пропадаешь зря.

Да частенько отец глядит — чудно глядит, не дыша,

ничего мне не говоря…

 

Если я корабль — и правда, что ж я не для любви?

Для большой воды, для свободы, для счастья, для всех ветров?

Только мой отец всё ловит рыбу свою, всё треплет кудри мои —

и не знает подобных слов.

 

* * *

Ну вот ты и дожил.

 

Твоя первая девушка

наконец превратилась в женщину.

Оперилась, заматерела.

Достроила начатое, позакрывала гештальты —

все сама,

без посторонней помощи.

 

Последняя женщина

приезжает на выходных,

на ночь,

отключает телефон;

в понедельник

в семь двадцать

превращается в тыкву.

 

Хорошее

честное время.

Шаг влево, шаг вправо

приравниваются к свободе.

 

* * *

Ты кладешь голову на колени

так, будто хочешь отдать;

будто это можно взять руками —

вот так запросто,

голыми руками за оголенные провода.

 

Медленно, осторожно

она перебирает волосы,

гладит шею, дотрагивается до щеки.

 

Она думает,

что хочет жить долго;

хочет родить детей,

смотреть на них;

тихо стареть в пряничном домике.

Ты в ее планы не входишь.

 

На месяц-другой – может быть;

дальше станет скучно — тебе, конечно,

потом ей —

ну или будет понятно, что с тобой делать, —

она же умница и со всем разберется.

 

Но ты этого не знаешь

и успокаиваешься.

One thought on “«Будущее наступило на детали «Лего», не убранные с ковра»

  1. Снова прочитал и понял, как это близко и уютно. Спасибо еще раз

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.