Бездна

Автор: Сулиман Мусаев

Хамид поужинал яичницей с сыром, не спеша выпил чашку кофе и, вымыв посуду, вышел на балкон. Вытащив из кармана пачку «Честерфилда», закурил и с наслаждением затянулся. К вечеру посвежело. Город перемигивался со звездами светом тысяч огней. В сумерках слышались голоса детворы, шум редких машин. Какая-то женщина звала домой сына.

С раннего утра день выдался хлопотливый. Утром Хамида разбудил настойчивый стук в дверь. Одевшись и открыв дверь, он увидел помятого, с покрасневшими – от бессонно, за обильным возлиянием проведенной ночи – глазами субъекта, который удивленно уставился на него и, казалось, потерял дар речи. Последовала короткая немая сцена. Затем незнакомец икнул, дернувшись всем телом, и произнес сиплым голосом:

– Позови Аслана!

– Вы, видимо, ошиблись дверью. Здесь нет никакого Аслана, – пробурчал Хамид, недовольный тем, что его разбудили.

– Нет Аслана?

– Нет, он здесь не живет, – попытался закрыть дверь Хамид.

– А где же он живет? – изумился тип. Он крепко держал дверную ручку, и Хамиду стало ясно, что так просто от него не отделаться. Битых полчаса он разъяснял раннему визитеру, что его знакомый здесь не живет и что он знать не знает никакого Аслана. Еще полчаса ушли на то, чтобы убедить его, что Хамид на него не в обиде: случается, мол, и тому прочее. Спровадив, наконец, «гостя», он прошел в комнату и посмотрел на часы. Восьмой час. Поняв, что уснуть уже не удастся, он умылся и позавтракал.

К полудню он ждал свою семью – жену с двумя детьми, которая дня три назад поехала погостить к своим, в горное село. С их села в город шел единственный рейсовый автобус, и прибывал он на вокзал в двенадцать с минутами. Во втором часу стало ясно, что жена сегодня не приедет.

Кляня в душе супругу и всех ее родных, он отправился на базар за продуктами. Вернувшись с покупками и поставив сумки на кухне, он отправился в ванную и открыл кран, чтобы наполнить ванну. Из крана донеслось шипение – вода не шла. Чтобы заглушить закипавшее раздражение, Хамид неторопливо выпил на кухне чашку чая и спустился во двор с ведрами. Неподалеку, за торцом здания, была водопроводная колонка, вода из-за нехватки давления часто не поднималась на верхние этажи. Только Хамид наполнил до половины ванну и поставил на газовую плиту два ведра воды, чтобы затем долить, как из крана пошла вода. Приняв ванну, он убил остаток дня за телевизором. Затем приготовил нехитрый ужин, покушал и теперь курил на балконе, вяло размышляя, почему сегодня не приехала жена. Наверняка, мать ее симулировала какую-то очередную болезнь, чтобы лишние сутки удержать возле себя дочурку. И, можно сказать это с большой уверенностью, сидят сейчас обе, перебирают его по косточкам, обсуждая его недостатки, мнимые и настоящие: и «выбиться в люди» не сумел, и не хозяин он, и работа никудышная… мысли плавно перетекли к его работе. Работал он водителем городского автобуса. Завтра как раз его смена.

Халид щелчком отбросил окурок, который, упав на асфальт, выстрелил в ночь снопом искр. Он прошел в гостиную и, чуть постояв в нерешительности, взял из шифоньера полупустую бутылку коньяка. Принес из кухни рюмку и блюдце с тонко нарезанным лимоном. Наполнив коньяком рюмку и сев в кресло, стал рассматривать на свет золотистую жидкость. Он довольно долго сидел так, потом сделал несколько маленьких глотков. Хамид не был любителем выпить. Эта бутылка стояла еще с новогодних праздников, ее принес сосед по лестничной площадке. Они тогда посидели за праздничным столом, выпили немного, а затем, когда сосед ушел, Хамид убрал бутылку в шифоньер и до сегодняшнего вечера не вспоминал о ней.

Поставив на журнальный столик рюмку, Хамид включил телевизор. На первом была реклама, и он переключил на местный канал. Замелькали кадры, запечатлевшие картину дорожно-транспортного происшествия: покореженная белая «Волга», осколки стекла, пятна крови на асфальте… в некотором отдалении стояли две бронемашины. Видимо, шел выпуск местных новостей. Репортаж сопровождал женский голос: «… По дороге в больницу водитель скончался от полученных травм, не приходя в сознание. Нужно отметить, что наезды БТРов на легковые машины в Грозном, в результате которых зачастую гибнут гражданские люди, в последнее время становятся систематическими. В то же время водители БТРов федеральных войск, как правило, отделываются незначительными дисциплинарными взысканиями…». Объектив телекамеры плавно перемещался вперед, фиксируя повреждения машины. Хамид сидел в кресле, удобно откинувшись, барабаня пальцами по подлокотникам. И вдруг он почувствовал, как кровь отхлынула от лица, сердце на несколько мгновении остановилось и с удвоенной силой бешено заколотилось в груди: он узнал «Волгу». Сомнений не было. Это был номер автомобиля его брата, Халида. Как она сказала? «По дороге в больницу… водитель… скончался…» Хамид вцепился пальцами в подлокотники кресла и часто задышал. ДТП, видимо, произошло вечером, снимали его уже в свете угасающего дня. Где же это случилось? Нужно было включать телевизор пораньше. Хамид вскочил. Надо что-то предпринять! Что? Телефона у брата с матерью не было. Позвонить на телевидение? Он не знает номера. Хамид зашагал по комнате из угла в угол. Не может же он сидеть дома в такую минуту! Может, попробовать взять такси и поехать в село? Он посмотрел на часы. Без пятнадцати одиннадцать. Нет, отпадает. Не получится. Никто не рискнет поехать в такой час: блокпосты. Выходит, нужно дождаться утра.

Некоторое время Хамид ещё сидел у экрана, надеясь, что репортаж повторят. Когда дикторы попрощались, он стал переключать на другие каналы, чтобы послушать новости центрального канала. Но скоро выключил телевизор: вряд ли федеральные каналы обратят внимание на такой «пустяк». Вот если бы подобный случай произошел в каком-нибудь другом регионе России…

Хамид потер пальцами виски. Где же это произошло? Впрочем, какая теперь разница? Завтра с утра он поедет в село. Он позвонил сменщику и, объяснив ситуацию, попросил его завтра выйти на работу. Взрыв первого потрясения постепенно сменился противной слабостью во всем теле. Значит, погиб брат… Хамид незаметно для себя повторял вслух эти слова вновь и вновь, но тем не менее не мог прочувствовать до конца значение случившегося. Он попытался представить себе картину происшествия и не смог. Возможно (Хамиду хотелось верить в это), смерть Халида была не такой уж ужасной. Как она сказала? «Не приходя в сознание…». Наверное, он толком ничего не успел и понять.

Каково сегодня матери со снохой, на которых обрушилось это горе! Вероятно, им уже сообщили о случившемся. Хамид вновь встал, вышел на балкон и закурил. Но, не докурив и до половины, отбросил сигарету и вернулся в гостиную. Взгляд его упал на бутылку. Он взял ее и поставил в шифоньер, на свое прежнее место. Затем вылил в раковину на кухне остатки жидкости из рюмки и прополоскал ее. Пройдя в гостиную, он выключил свет и прилег на диван, не раздеваясь. Мысли несколько прояснились.

Погиб единственный братец, погиб… интересно, сноха останется или вернется к родителям? Конечно, вернется, у них и детей-то не было. К счастью… Что же, он теперь вернется в село, к матери. Хамид повернулся на левый бок и, кашлянув, вновь отдался во власть мыслей, пытаясь предугадать, как повернется его жизнь.

Отец их разводил пчел, и Хамид, с детства проводивший все свое свободное от школы время с ним, у улей, перенял от него любовь и уважение к этим крохотным трудягам. Халида же с юных лет тянуло на улицу, к сверстникам. После смерти отца пасека осталась на попечении Хамида. Первое время он подумывал поставить дело на широкую ногу, прикупить ящики, увеличить количество семей. Нужен был помощник. Но надежды на брата не оправдались. Халида с детства приучили жить на готовом, и менять своих привычек тот не собирался. Да и родители с детства ему во всем потакали. Как же, младшенький! В конце концов Хамид махнул на него рукой. Для ухода за пчелами нужен человек не только знающий свое дело, но и любящий его. Иначе толка не будет. Эти маленькие создания способны как реагировать на посторонние запахи (их в частности, раздражал запах сигаретного дыма или одеколона), так и чувствовать настроение человека. Какой пчеловод получился бы из мрачного, вечно чем-то недовольного Халида?! Он был горазд только выклянчивать деньги у матери или брата, чтобы до полуночи или же на несколько дней пропадать где-то со своими дружками. Хамид полностью отдался любимому делу, которое, помимо материальной выгоды, приносило ему умиротворение и духовное удовлетворение.

Скопив денег, Хамид женился и начал строить дом на участке, выделенном сельсоветом еще при жизни отца. Уже были возведены стены, когда Халид заявил, что женится. Хамид попробовал намекнуть, что можно бы подождать до конца строительства дома, а то им здесь будет тесновато, но брат оставил все его слова без внимания, и скоро в их дворе сыграли свадьбу. Хамид с женой перебрался к матери, в небольшую двухкомнатную времянку. Очень скоро в их доме начались ссоры, склоки. В жены брат взял бойкую, желчную вдову на пару лет старше себя, видевшую в членах своей новой семьи врагов. Особо же она возненавидела жену Хамида, которую подозревала в стремлении выжить ее, чтобы оставаться полновластной хозяйкой. Она наушничала мужу по всякому поводу и без повода, а тот верил каждому ее слову.

Мать, после нескольких безуспешных попыток помирить невесток, перестала вмешиваться в их ссоры, боясь внести в семью окончательный разлад. Хамид старался закончить строительство нового дома как можно скорее, но тут началась новая война. Недостроенный дом был полностью разрушен. И как только боевые действия несколько поутихли, Хамид переехал в Грозный, на съемную квартиру, и устроился на работу водителем автобуса. И вот теперь новый поворот в его жизни. Он переберется в село, вернется к своему любимому занятию, купив ульи. Получит компенсацию за свой разрушенный дом… Недостроенный он был, правда…потом продаст его: зачем ему два дома? Получит страховку за машину… – теперь, наконец, он может подумать о себе. Вся его жизнь прошла, можно сказать, в попытках угодить брату. Именно в попытках, да разве ему возможно было угодить? Как же, он ведь был пупом земли! Всю жизнь, с самого детства, Хамид только и слышал от родителей: «Хамид, уступи брату, он ведь младше тебя!», «Хамид, не обижай брата!», «Хамид, не кричи на него… не спорь… отдай… уступи… уступи!..» Халид же легко усвоил роль «младшенького» и, стоило ему что-то не поделить с братом, сразу же начинал хныкать, капризно выпятив губы и косясь в сторону матери.

Мысли были не из тех, что произнесешь вслух, даже наедине с собой, настолько мелочны, постыдны они были. Но Хамид сейчас не в силах был заставить себя остановиться. Чувство горя, охватившее его в первые минуты, постепенно меркло. Он чувствовал, что летит в бездну, но желания остановить это падение у него не возникало. Слишком много крови он ему попортил. Любая его игрушка, обновка по первому признаку недовольства на лице брата переходила к нему. А случай с лагерем? Хамид тогда на летних каникулах целый месяц вкалывал, работал в овощеводческой бригаде, полол грядки под иссушающим солнцем. Правление колхоза выбило ему путевку в «Артек» – случай редкий даже в районном масштабе. Так брат тогда, устроив сцену, упросил мать послать вместо Хамида его. Мать поговорила в конторе кое с кем, Хамиду пришлось сказаться больным, и в Крым поехал счастливый Халид. Детские обиды, возможно, скоро забылись бы, но, повзрослев, Халид нисколько не изменился. Сколько его долгов за последние годы он оплатил! Вот, две недели назад, Хамид ездил в село, провел там два дня. Всего два дня! Так за эти два дня к нему пришли трое его односельчан с требованием вернуть деньги, занятые Халидом. Конечно, ему пришлось расплатиться с ними. И машина эта была его, он купил ее год назад, за деньги, вырученные от продажи улей. Но постепенно она перешла к Халиду. Сначала он брал ее на день-два, затем перешла к нему насовсем. Мол, ему часто приходится возить мать по больницам либо по родственникам, в гости. Можно поспорить на что угодно, что гораздо чаще он раскатывает… раскатывал на ней со своей разлюбезной… Жаль, на этот раз ее не было с ним… Ремонтировалась машина, впрочем, всегда за счет Хамида…

… Сколько, интересно, удастся выручить за разрушенный дом? Участки нынче дорогие. Нужно заранее обговорить, что компенсацию за него получит он, Хамид. Не зарегистрировал ли, кстати, брат со своей женой брак?..

Проснулся Хамид довольно поздно и сразу же собрался в дорогу. Оставив жене записку и закрыв дверь, он вышел во двор. День обещал быть ясным, на небе таяли редкие облака. Не обращая внимания на притормозившие у подъезда зеленые «Жигули», Хамид зашагал в сторону остановки. Дверца машины тем временем открылась, и кто-то окликнул его:

– Хамид!

Хамид обернулся и замер в оцепенении: у машины стоял и со слабой улыбкой смотрел его брат, Халид!

– Хорошо, что я застал тебя. Старый Абраил, наш двоюродный дядя, скончался. Мать послала меня за тобой.

Хамид медленно подошел к нему:

– Как… ты… а… А где «Волга»? – наконец вернулся к нему дар речи.

– Да я поменял ее, три дня назад. Бензин слишком много жрала.

Хамид некоторое время молча смотрел на него, затем, рывком притянув к себе, обнял.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.